Великолепная Одиссея
Атлантик-Ситит США

К завтраку Курт не появился.

– Я к нему не достучался, – пожал плечами Джерри.

– Может, у меня получится, – решительно поднялся Эмилио, но Даниэль остановил его.

– Пусть поспит. У нас ведь не сбор скаутов.

– Да, но сразу после завтрака мы собирались отправиться в другие районы Нью-Йорка, – напомнил Кристиан, – мы ещё не видели Бруклин, Ричмонд, Бронкс и Куинс.

Даниэль посмотрел в окно. По чистому стеклу часто скатывались крупные капли.

– Похоже, сегодня мы обречены оставаться дома, – повернув вслед за ним голову, изрёк Эмилио, – летом под дождём бродить ещё куда ни шло, но октябрь в Нью-Йорке уже не такой приветливый. Меня угнетает пасмурность.

– А я даже рада, что сегодня дождь, – призналась Таис, – за последние дни у нас накопилось столько впечатлений, что просто необходимо дать воображению отдых!

– Мне бы хотелось дочитать книгу, – добавила Анжелика.

– Что касается меня, я наконец-то смогу продолжить изучать японский язык с Микио, – вдохновенно подхватил Эмилио.

– Ты изучаешь японский? – недоверчиво посмотрела на него Таис.

– Эмилио полиглот, – не без гордости ответил за друга Даниэль, – он владеет девятью языками. Если осилит японский, ему просто цены не будет!

Таис поджала губы и промолчала.

– Ну, а я тогда навещу своих друзей, – ввернул Джерри, – да и мама меня, наверное, потеряла.

– Даниэль, ты как-то обещал познакомить меня с ведущими хирургами Нью-Йорка, – напомнил ему Кристиан, – мне кажется, сегодня подходящий день для этого.

Даниэль обвёл глазами присутствующих.

– Что ж, все нашли себе занятие. Тогда вечером встречаемся за ужином, как обычно.

Это время наступило очень быстро. День пролетел незаметно, насыщенный разговорами и интересными делами. Пожалуй, лишь для Курта он затянулся, потому что молодой барон не знал, куда себя деть. Он появился только к ужину, и выглядел невыспавшимся, да вдобавок хмурым. Друзья тактично обошли вниманием его внешний вид и не стали терзать вопросами. Но когда вся компания с аппетитом принялась поглощать жаркое, Курт вдруг отложил вилку в сторону и громко заговорил, обращаясь к Анжелике. Голос его немного охрип от волнения, хотя звучал уверенно:

– Ан, вчера ночью я нагрубил тебе. Прости меня, пожалуйста!

Анжелика покраснела. Ей на мгновенье показалось, что Курт играет на публику, но, встретив его искренний взгляд, поняла, что Курт этой самой публики не замечает. Он словно всё ещё находился в комнате с роялем.

– Всё хорошо, – тихо произнесла девушка, краснея ещё больше, – я совсем не обиделась.

Курт пристально посмотрел на неё и принялся за еду. Даниэлю вдруг пришла мысль, благодаря которой появилась возможность разрядить напряжение, возникшее между компаньонами.

– Я бы хотел сегодня вечером впрыснуть в вас небольшое количество адреналина. Этой инъекции полно в Атлантик-Сити, так что после ужина мы едем туда. От Нью-Йорка до него всего около двух часов на машине.

– Атлантик-Сити, – задумчиво протянул Микио, – кажется, это город-двойник Лас-Вегаса?

– Да, там мы, возможно, ещё поиграем. А пока предлагаю порепетировать.

– Мы будем играть в казино? – спросила Таис и тут же задала вопрос в лоб. – Простите, чьи деньги мы собираемся проигрывать?

– К чему такие пессимистичные прогнозы? – ответил ей Эмилио. – Шансов выиграть – не меньше.

– О деньгах не беспокойтесь, – улыбнулся Даниэль, – я всем выдам по тысяче долларов. Но сначала давайте сделаем наши ставки, господа!

На него недоумённо уставились семь пар глаз.

– Что значит «наши»?

– Мы сделаем ставки на суммы, с которыми каждый из нас покинет казино. Это просто.

– Как же, просто! – принялся ворчать Курт, подписывая лист со своей ставкой. – Ты разве забыл, до чего я азартный?

– Именно поэтому я и выдаю всего тысячу долларов.

– Что ж, – Курт неохотно расстался с бумажкой, – играть так играть. В Атлантик-Сити за надежду денег не берут.

Время в поездке из одного города в другой пролетело быстро. На шоссе, кроме их длинного роскошного лимузина, десятки машин разных марок и расцветок то и дело обгоняли их автомобиль или оставались позади – в зависимости от той скорости, которую выбирали водители. Джерри объяснил, что каждую ночь из Нью-Йорка в Атлантик-Сити приезжают поймать свою жар-птицу за хвост до восьмидесяти тысяч желающих. Кроме того, добавил он, между этими двумя городами постоянно курсируют две тысячи автобусов. Потом он принялся рассказывать разные забавные случаи, связанные с деньгами, азартом и жадностью, из-за чего никто особо не заметил, как лимузин въехал в город.

казино Атлантик-Сити

Ночной Атлантик-Сити был похож на сказочное королевство. Верхушки небоскрёбов гигантских казино тонули в туманной ночи, разливая вокруг себя море огней. Лимузин остановился возле ярко расцвеченного иллюминацией казино с лакомым названием «Тадж-Махал». Когда Даниэль со своими спутниками поднялись по его ступенькам и вошли внутрь, все разговоры прекратились сами собой, потому что требовалось время оглядеться по сторонам и привыкнуть к этому новому затейливому миру.

Огромные холлы были стилизованы где под рыцарский зал, где под гладиаторский подиум, будя бойцовский дух на подступах к игровым автоматам. Далее расположились десятки столов для любой существующей в мире игры в карты и кости, и, конечно, призывно маячила перед глазами рулетка с коварными волчками.

Анжелика и Таис держались рядом с Даниэлем и Эмилио, опасаясь заблудиться среди новых для них предметов, а Курт, Джерри, Кристиан и Микио тут же растворились в силуэте огней.

– Вам здесь нравится? – поинтересовался Даниэль у девушек.

– Наверное, да, – с волнением ответила Таис.

А Анжелика задумчиво спросила:

– Что ты имеешь в виду – интерьер или дух наживы, царящий здесь?

– Девушки, не будьте такими занудами! – Эмилио галантно взял их под руки и потащил к рулетке. – Относитесь к этому, как к игре. Тем более, что новичкам в ней всегда везёт. Доставайте-ка свои доллары!

Сначала осторожно, потом всё привычнее, Таис и Анжелика делали ставки, следуя подсказкам своих спутников. Страсти накалялись: то одна, то другая выигрывала какую-то сумму, азарт диктовал свои правила, и вот уже между ними началось соперничество. Мужчины, видя, что девушки всё меньше нуждаются в их советах, включились каждый в свою игру – Даниэль сел за карточный столик, а Эмилио направился к автоматам.

Курт тоже играл с «одноруким». В его призывно разинутый рот уже уползли все купюры, выданные Курту, и теперь он мрачно смотрел на светящееся табло. Так хотелось, чтобы колёсики снова зарябили, а лампочки заморгали, и выпала некая комбинация, влекущая за собой хотя бы струйку выигрыша!

Джерри стоял рядом и наблюдал эту печальную картину, сжимая в ладони свою тысячу. Он не стал играть, позволив себе быть лишь сторонним наблюдателем. Ему было жаль Курта, но, в конце концов, тот сам виноват: когда немец проиграл первые четыре сотни, Джерри принялся уговаривать его остановиться, но ни одна попытка не увенчалась успехом.

– Меня словно оглушили, – вздыхал Курт, не сводя печального взора с автомата, – я могу поклясться, что не своими руками посылал деньги в эту чёртову бездонную пасть!

– Пойдём, Курт, что толку плакать над пролитым молоком? – миролюбиво сказал Джерри и сделал было шаг в сторону, как Курт вдруг вцепился в его пиджак и быстро заговорил, умоляюще глядя в глаза юноши:

– Джерри, дружище, одолжи мне свою тысячу! Я верну тебе её через, буквально, пять минут. Ты представляешь, я вдруг почувствовал, что смогу сейчас выиграть! Много выиграть!! Джерри?

Джерри мягко, но без колебаний, убрал его руку от себя и твёрдо сказал:

– Нет, Курт, если я отдам тебе деньги, это станет моим личным проигрышем. Извини.

Молодой барон схватился за голову.

– Ну ладно, чёрт с ней, с тысячей! Дай хотя бы сотню!

– Нет.

– Пятьдесят долларов!

– Нет.

– Ну, доллар-то тебе ведь не жалко? Тут есть автоматы даже по 25 центов за жетон!

– Нет. Пусть кто-нибудь другой пополняет кассу этого заведения, – Джерри был неумолим, хотя несколько секунд назад что-то в нём дрогнуло и готово было сдаться. Наверное, он никогда не видел глаз, горящих таким огнём.

«Господи, это похуже наркотиков!» – думал он, идя по залу в поисках остальных и ведя за собой Курта, погрузившегося в глубокую меланхолию. Когда вся компания покидала казино, в таком же состоянии находились Таис и Микио.

– Господи, как такое могло случиться?! – время от времени восклицала девушка, обращаясь с отчаянным взглядом к каждому по очереди. – Мне ведь так везло сначала!

Микио переживал по-своему.

– Я снова поддался страсти, – бормотал он себе под нос, – ничему не научил меня сэр Вальтер Скотт!

– Ты о чём, старина? – повернулся к нему Эмилио.

– Если кто читал его произведение «Пират», может, помнит строчки:

Губят страсти людские человеческий род,
Нас лишь в небе, Мария, гавань тихая ждёт.


Меня сгубила страсть к деньгам, – с долей отвращения произнёс он.

– Что же, Микио, совсем без страстей жить? – словно очнулся Курт.

– Я не призываю вести аскетический образ жизни. Но человек должен знать меру. Во всём! – подчеркнул он.

– Эта истина стара, как кора человеческого мозга, – согласился Кристиан, выигравший в эту ночь больше всех – десять тысяч долларов, – и, тем не менее, человечество в массе своей продолжает игнорировать её.

– Вам-то, Кристиан, чего бы не рассуждать при Ваших десяти тысячах! – позволил себе горестный комментарий Курт. – Вот уж кому повезло...

Кристиан ничего не сказал в ответ, но по выражению его лица Даниэль понял, что выпад Курта пришёлся ему не по душе.

– Давайте сравним свои ставки и результаты, – спешно предложил он, – и пусть каждый делает выводы сам.

Исходные и конечные цифры оказались разными. Как известно, Курт, Микио и Таис проигрались в пух и прах, у остальных же сумма выигрыша или проигрыша колебалась в пределах двух-трёх сотен от первоначальной ставки. У остальных, но не у Джерри. Его цифры оказались абсолютно одинаковыми: тысяча на бумаге – тысяча в руках.

– Как тебе это удалось? – удивилась Таис.

– А он не играл, – усмехнулся Курт, – он только смотрел. Признайся, Джерри, тяжело было удержать руку с купюрой вдали от пасти автомата?

– Вот пример стойкости! – восхищённо воскликнул Микио. – Человек вошёл в казино с деньгами, погрузился в атмосферу азарта и покинул это злачное заведение таким же, каким вошёл!

– Бывали времена, когда и я не избегал посещения подобных мест, – признался Джерри, – я кое-чему научился с тех пор.

– И всё же, как это у тебя получилось сегодня? – подмигнул ему Эмилио. – Я бы ни за что не удержался, даже если бы очень хотел!

– Что-то было, что тебя удерживало, – подначивал и Курт, да и остальные смотрели на Джерри с таким любопытством, что ему стало не по себе.

– Вряд ли вам на самом деле хочется узнать причину, по которой я не стал играть, – он решил взять серьёзный тон, чтобы выглядеть убедительным, – вы просто желаете убить оставшиеся двадцать минут до Нью-Йорка.

– По-моему, это ты делаешь тайну из своей силы воли, – продолжал дразнить его Эмилио, но Джерри не понял, сколько в этих словах было благодушной иронии, а не вызывающего сарказма. Он исподлобья глянул на всех и решился:

– Я сегодня днём, если помните, был у родителей. Они по-прежнему прозябают в нищете. А кроме меня, у них ещё трое детей – все школьники. Я подумал, что эта тысяча пригодится им больше, чем владельцу «Тадж-Махала». Если, конечно, Даниэль не потребует её обратно.

Так, коротко и бесхитростно, Джерри раскрыл им свою тайну воздержания от игры. Он словно указал им на черту, чётко отделявшую их социальные слои друг от друга, и напомнил, что он всего лишь Подземный Джерри, их временный гид, жизнь которого вне их общества не должна представлять интереса, если они всегда желают оставаться в хорошем расположении духа.

– Ты прав, Джерри, – вдруг проникновенно сказал Даниэль, – деньги нужно давать тем, кто в них действительно нуждается, а не тем, у кого их и так полно. Поэтому я не потребую обратно эту тысячу. Она с самого начала была твоей. Но не забывай, пожалуйста, Джерри, что мы друзья. Конфуций говорил: «С теми, кто тебе не равен, не дружи». Под равенством он подразумевал не общественное положение, а внутреннее содержание каждого из тех, кого связывают узы дружбы. Для нас ты личность, интересный человек, и такой же гражданин мира, как любой из присутствующих здесь. Наличие или отсутствие денег не должно мешать этим отношениям.

Микио дружески похлопал Джерри по плечу, а Кристиан сказал:

– Друзья, не менее серьёзной для нас сейчас является проблема сна. Зачем поднимать вопросы, чуждые всему прогрессивному миру? В нём, как известно, господствует равенство интеллектов, а не толщины кошелька. Мы повторяем прописные истины… Я надеюсь, среди нас нет представителей непрогрессивного человечества?

Все дружно стали уверять, что ни они сами, ни их ближайшее окружение к таковым себя не относят, и дело закончилось шутливой перепалкой Эмилио и Таис.

– Между прочим, bella donna, именно в Атлантик-Сити впервые был проведён всемирный конкурс красавиц, – сладким тоном начал он, – я уверен, что если бы ты приняла в нём участие, то жюри без колебаний отдало бы тебе корону.

– Конкурс этот проходил тогда, когда меня на свете не было, – Таис и бровью не повела, чтобы расположить к себе итальянца.

– Да я не об этом. Фактически мы увозим из Атлантик-Сити настоящую королеву.

– Берегись, Эмилио, здесь, кроме меня, есть ещё девушка.

Эмилио мгновенно развернулся к Анжелике.

– Ты ведь не обижаешься, mia perla? Ваши две красоты не сравнить: Таис должна блистать у всех на виду, чтобы услаждать этот мир; тебя же нужно запрятать в далёкий замок, чтобы ты могла вдохновлять гения.

– Я поняла, Эмилио! – воскликнула Таис, разыгрывая уязвлённое самолюбие. – Теперь ты добиваешься, чтобы обиделась я!

– Петь девушкам песни об их красоте нужно по отдельности, – посоветовал ему Микио, и собрался подвести итог лёгкой беседы удачной шуткой, как вдруг Курт, сидящий рядом с шофёром, повернул ручку на панели; радио, прежде чуть жужжавшее в машине, загремело по всему салону.

– Убавь, Курт! – поморщившись, попросил Эмилио.

– Мы только что прослушали прогноз погоды на завтра! – с упрёком воскликнул юноша. – Но вам повезло, что рядом сидел я и кое-что всё-таки услышал. Приятного мало, guys, завтра целый день снова льёт дождь и прекратится только к вечеру. Вот она, нью-йоркская осень!

Перспектива провести ещё один день дома никого не порадовала.

– Нет, я, конечно, найду себе занятие, но долго ли будет продолжаться наша зависимость от погоды? – возмущённо высказался Эмилио. – Мы ведь путешествуем и погода теперь либо наш спутник, либо враг.

Анжелика тоже было собралась сказать о том, что и она закончила книгу, но вовремя вспомнила, что её ждут ещё больше непрочитанных.

– Друзья! – громкий голос Даниэля тут же пресёк подобные реплики и мысли остальных. – Обещаю вам, что дома мы больше не проведём ни одного дня. Я приглашаю вас завтра в музеи Нью-Йорка. Не все, конечно, только в самые интересные, на мой взгляд.

– Это какие? – полюбопытствовал Курт.

– Музей Гуггенхейма и Американский музей естественной истории.

музей Гуггенхейма в нью-йорке

– Звучит заманчиво, – одобрил идею Кристиан, – посещение музеев весьма полезно для кругозора.

– Последний раз я был таким посетителем ещё в школьном возрасте, – проворчал Курт.

– А я – пару недель назад, – оживился Джерри, – я обожаю музей естественной истории, особенно отдел ихтиологии, хотя они и добывают свои экспонаты на Фултонском рынке.

– В центре Нью-Йорка?

– Да. По вашим лицам я вижу, что вы мне не доверяете, а, тем не менее, это правда. Существуют две истины, одинаково верные для всех музеев мира. Первая: все они получают не слишком большие субсидии. Вторая заключается в том, что сотрудники их – люди с невысокими доходами, но делом своим очень увлечённые. Я бы добавил – изобретательные. Вы знаете, какую сумму получает на приобретение новых экспонатов отдел ихтиологии? – Джерри обвёл взглядом озадаченных спутников и торжественно объявил. – Двадцать долларов в месяц! Вот сотрудники отдела и пошли на хитрость – сами стали ловить экзотическую рыбу на соседнем рынке. А он является крупнейшим поставщиком рыбы на восточном побережье. С тех пор, как музейные работники проложили дорогу к Фултонскому рынку, их коллекция стала пополняться особенно быстро. В прошлый раз, я помню, они приобрели несколько забавных рыбёшек и ещё некое шипастое существо, покрытое красной чешуёй и напоминающее расплюснутый шар. В общем, выглядело оно малоаппетитно. Мне сказали, как это существо звучит по-учёному, но вы же знаете эти латинские названия!

– Джерри, – с подозрением посмотрел на него Эмилио, – откуда такая осведомлённость в делах, далёких от подземной инженерии?

– Мама моего приятеля работает в этом музее. Я иногда помогаю ей «рыбачить» на благо отдела ихтиологии. За это мне позволяют увидеть больше, чем положено рядовым посетителям.

Анжелика поддалась вперёд, сгорая от любопытства.

– Наверное, жутко интересно находить среди обыкновенных рыб что-нибудь эдакое?!

– Да, – согласился Джерри, – только я поспать люблю, а рынок работает по ночам и закрывается лишь на заре, часикам к семи.

– Решено, завтра мы отправляемся по музеям, – подытожил Кристиан, – кстати, я тут подумал, что здание ООН и Рокфеллер-центр тоже находятся в Нью-Йорке. Мы могли бы и туда заглянуть.

– Увы, этот город не объять за семь дней, – развёл руками Даниэль, – что касается других городов, то в них мы будем останавливаться ещё меньше, два-три дня. В противном случае наше путешествие затянется не на одно десятилетие. Но вот для Нью-Йорка я намеренно выделил целую неделю: этот город очень близок и дорог мне. Хотелось, чтобы вы как можно больше узнали о нём. Хотя я и отдаю себе отчёт в том, что даже неделя – ничтожно маленький срок для того, чтобы понять постороннему человеку, почему я люблю Нью-Йорк!

– Мы подъезжаем, мистер Демигод, – будничным тоном оповестил шофёр, – машину оставить у ворот или пригнать другую?

– Поставь её в гараж и иди отдыхать. Время приближается к пяти, мы, скорее всего, проспим до обеда. Я не думаю, что кто-нибудь из нас будет способен подняться раньше двенадцати.

– Я сплю мало, – сказал Микио, – даже сегодняшний проигрыш не нагонит мне больше сна, чем это требуется моему организму.

– А пока вы спите, Микио успевает заглянуть в спортивный зал, – сказал Эмилио, – хороший пример для подражания!

– На этот раз у меня даже останется время, чтобы приготовить для вас ланч, как я давно уже задумал. Из традиционных японских блюд.

Кристиан осторожно поинтересовался:

– Это съедобно, Микио? В странах Востока готовят экзотическую для европейцев пищу и я, как врач, должен предвидеть последствия её потребления. Мне бы не хотелось, чтобы у кого-нибудь были проблемы с перистальтикой.

Микио улыбнулся.

– Я думаю, тебе понравится, Кристиан. Вы, французы, тоже изобретательны по части еды.

Продолжая разговаривать о сходстве и различиях восточной и европейской кухни, они вошли в дом, где разбрелись по своим комнатам, уставшие, но довольные. Лишь Эмилио задержался у двери, остановив своим вопросом Джерри:

– Послушай, amico, что же, всё-таки, тебе позволяется увидеть в музее естественной истории такого, что недоступно простым посетителям?

Джерри снова не уловил в его голосе ехидства.

– Люки и канализационные системы, – серьёзно ответил он.


Таша Аненкова

Использование материалов сайта в offline и online изданиях без согласования с автором категорически запрещается.

   Таша Аненкова 2011-2021 © Все права защищены Рейтинг@Mail.ru